Школа «Колыбель Стихий»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Школа «Колыбель Стихий» » Исторические метки » Охота на лис


Охота на лис

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

- Знаешь, - карие глаза открылись встречаясь с его синими. - А я хотела бы родится звездой, - кончики пальцев коснулись его скулы, его губ, вызывая желание зажмуриться и потянуться за этим неожиданным теплом, что они дарили. - Светить там, наверху, маленькой блеклой свечкой, - касания едва-едва затрагивают кожу. - Светить, светить, светить… А потом погаснуть, оставшись навсегда серебряной вспышкой.
Дампир замер завороженно глядя в эти лисьи глаза.
- Здесь... - тонкие пальчики касаются глаз юноши и молодой граф словно не верит сам себе и своим ощущениям. - ...и здесь. - сердце, казалось, вздрогнуло под пальцами Рю, что коснулись его сквозь тонкий шелк кимоно.
Столько всего сейчас хотелось сделать. Поймать руку, чтобы прижать к груди, в которой, хоть и по жизни слабо, но билось наполовину человеческое сердце. Встать и обнять, почувствовать такое живое тепло и чтобы не видеть этих глаз, что сейчас своей искренностью прожигали в дампире дыру, которая могла заставить его вести себя не так как всегда.
- Я столько носилась по свету, - говорила Ханафу, прижав его прохладную руку к своему лицу, такой теплой щеке.
Куроцки слушал Рю, не в силах даже думать. Он просто смотрел на нее. На ту лисицу, что перевернула его обычную повседневность вверх ногами, но сейчас говорила и делала такие вещи, от которых у него захватывало дух. Ему не хотелось ее отпускать... Здесь и сейчас он верно ни за что не позволил бы ей уйти.
- Стать обычной лисицей, - на одном дыхании все говорила она. - …а ты перечеркнул все это просто поцеловав меня.
Словно горн раздались эти слова в голове дампира. Словно что-то, хоть и маленькое, зажгло себе огонечек в уголке его сердца, оставляя для себя, хоть и совсем мало, но место на долгое время. Сейчас все, отец, дела, его жизнь, холодность и вообще все, потеряло значение. На какую-то долю секунды, чтобы в дампире родилось что-то новое, то что он никому, даже Рю он наверняка не покажет. Просто сохранит у себя, вдали от всех, чтобы это была новая мелодия его души и тела, которую он мог бы "слушать" в своем извечном спокойствии.
- Рю... - выдохнул Акасуна поднимаясь, чтобы обнять лисицу и зарыться носом в ее черные волосы. - ...прости. - тихо, на грани слышимости.
Дампир отстранился, держа Ханафу за плечи, словно боясь, что она исчезнет.
- Но для меня ты уже никогда станешь обычной лисицей... - легко, лишь самым уголком губ, он тепло улыбнулся девушке, чтобы снова привлечь ее к себе и коснуться этих теплых губ в теплом и ароматном поцелуе, который он наверняка никогда не забудет.

0

22

...
   Второй раз за вечер земля ушла у нее из под ног… Рю прижала уши руками, зажмурилась и замотала головой… «Прости»… «Прости»… «Прости»
  Сотни тысяч прости, разорвавшие ее сердце в безжизненные клочья… Сверху, снизу, по бокам… Поднялся. Обнял.
«…для меня ты уже никогда не станешь обычной лисицей»
Это не по-настоящему…
  Так не бывает!
- Так не бывает, - вторить мыслям, ругая себя за слабость… Ханафуда дрожала от макушки до кончиков пальцев ног, - Это не по-настоящему!
  Улыбнулся. Прижал. Поцеловал… Снова.
Она, наверное, спит.
  Или наоборот, пробудилась?  После столетнего сна, открывает глаза, жмурясь яркому, но холодному свету.
  Все та же ночь, все тот же небосвод, все те же рассыпанные пылью звезды. Все та же холодная луна, в свете которой лисицы, любя, оборачиваются девами… А внутри вместо пустоты и одиночества… жизнь. Пламя, разгорающееся все ярче… Все неистовее.
- Еще, - Рю открыла глаза, руками прижимая лицо Акасуны к своему, - Еще!
Каждый сдавленный вздох, каждое прикосновение… Эхом во всех  клеточках тела, мурашками по низу спины, животу, груди, плечам и рукам. Ханафуда точно заблудший  в пустыне путешественник, добравшись до спасительного источника, никак не могла напиться… Своими губами в его и наоборот. Руками по тонкой шее, за ушами, в волосах… Кицунэ не могла остановится….каждое прикосновение только сильнее по коже, с кровью к вискам.  Не дышать, не открывать глаз, не отпускать!
   В аромате его волос, кожи…  В прикосновении холодных рук… Кислород! Еще, еще, еще и еще… Пока в груди не станет больно! Пока в голове не останется слов – в голосе звуков! Пока в душе не останется сомнений, что все это на самом деле.
   Рю не знала, играет с ней Акасуна или этот огонь в его взгляде от сердца. Не знала и думала, что никогда не узнает… Потому что здесь, в саду… С теплым ветром, что неистово треплет ткани их одежды, с ароматом цветущей зелени, наполняющим легкие с каждым коротким вдохом… Останутся лучшие минуты ее новой, свободной жизни. 
    Пока его руки у нее на плечах, пока его дыханием в ее легких… Она, Ханафуда Рю, будет жить.

Отредактировано Ryu (2011-03-16 03:29:46)

0

23

- Так не бывает, - лисица дрожала в его руках как трепетная бабочка или испуганный котенок. - Это не по-настоящему!
Акасуна лишь мягко, словно ребенку, ей улыбнулся, проводя рукой по темным волосам.
- Тише... - тихонько. - Рю, это все по-настоящему, - он вновь приблизился к ее лицу, соприкасаясь лбами, как сделала ранее она. - И это ты сделала, все благодаря твоему первому шагу мне навстречу...
Такой непонятный, словно фантастический... Это было похоже на затейливый мираж в жаркой пустыне.
- Еще, - карие глаза распахнулись, словно девушку мучал страх, что когда она откроет их он исчезнет, растворяясь затейливой игрой расшалившейся фантазии. - Еще!
Ближе и ближе... Ее руки, что скользили по волосам, запутываясь пальцами в шоколадных прядях, что касались щек и скул, вжимая и прижимая все сильнее, словно он был тем, что было ей жизненно необходимо.
Он прижимал ее к себе все сильнее, держа, кажущуюся такой хрупкой, девушку за тонкую талию.
"Лисица..." - подумал он, глядя в карие глаза, наконец найдя в себе силы оторваться от Рю. - "Моя маленькая глупая лисичка."
Бережное касание прохладной руки до ее нежного лица. Словно время остановилось.
Дампир не мог поверить в происходящее. Это просто не поддавалось его здравому смыслу. Он словно бросился в бездну. В водоворот таких смутно знакомых, но ранее далеких чувств и ощущений. Смятение. Влечение. Желание. Легкий страх... Каждый вдох кажется последним и прерывающим это, так пугающее, но в то же время влекущее графа, мгновение.
- Хочу, - тихий шепот и зарыться лицом в шелковые волосы.
"Чтобы это длилось вечно..."
- ...хочу... - рука непроизвольно, мягче, но сильнее сжимает тонкую талию.
"...чтобы ты никуда не исчезла..."
- ...хочу... - губы оказываются у самого уха, словно желая повторять это снова и снова.
"...чтобы ты сейчас была моей звездой..."
-...хочу... - в последний раз.
"...чтобы эта вспышка озарила мое сердце навечно."

Отредактировано Suna (2011-03-16 22:06:20)

0

24

  Рю не могла остановится, не могла унять дрожь, боялась закрыть глаза… Если она не выдержит, сдастся, отпустит - все кончится. Кончится и никогда уже не повторится…
   Колкими фразами про себя раз за разом вырывать острые иглы никого не щадящей тоски. Не стоять, а держаться за его тонкие руки – единственную сейчас опору. Смотреть и не видеть, кричать и  не слышать… Быть и исчезнуть.

«Я не могу остаться», - остро заточенным лезвием в самое сердце, - «Я должна буду уйти»
 
   Холод его пальцев на ее щеке. Во взгляде не разгадаешь истинных чувств – карие едким туманом застилает страх, в голубых …Смятение?
   Это ошибка. Это неправильно… Это не должно происходить.
Его шепот в ее волосах… «Хочу»
    Но чего?
Тепла этой ночи? Света этой луны? Шелеста этой листвы?
    «Хочу»
Секунды? Минуты? Часа? Дня? Месяца? Года? Столетья…?
    «Хочу»
Горячее дыхание ожогами по ушам, вискам, щекам…Остановиться?
    Светить!
- Акасуна, - Рю опустила голову, обессиленными руками упираясь в грудь дампира.
    Еще чуть-чуть и она уже не сможет без него… Еще чуть-чуть и будет слишком поздно что-то изменить.
    Они должны остановится.
-Чай, - Ханафуда попыталась отстраниться, но не смогла.
    Казалось, если сейчас она отпустит Куроцки, если хотя бы на миллиметр отдалиться… Пламя в его взгляде погаснет, а нежная улыбка сменится на уже ставшую привычной холодную усмешку… Пускай. Так ей и надо. Глупая лисица! Возомнила о себе…
    Хватит. Пора просыпаться.
- Я… чай, - Рю медленно, пошатываясь, проковыляла к чайному сервизу.
    Ноги не слушались… Кицунэ с силой жала нежную ткань кимоно - в груди нестерпимо кололо. В уголках глаз защипало. Рю с силой прикусила нижнюю губу…
    Чертова луна… Жмурься не жмурься – ослепляет. И вот обычная лисица мнит себя человеком… Хочет любви, ласки и не верит, что может быть пусто внутри. Без тепла по венам, без мурашек внизу живота… Без него.
     Что за черт? Дрожащая рука не в силах справится даже с чашкой… Невесомая толика глины кажется неподъемной глыбой. Рю буквально повалилась на веранду… Аккуратная пиала с приглушенным звоном об дерево пола, маленькие капельки крови на дрожащие пальцы… Слишком сильно боялась разрыдаться – клыками, пускай и не такими острыми как у вампиров, раскусила губу до обжигающих капель… Рю уперлась руками в прохладное дерево, которым был застелен пол веранды.
- Что… Что это со мной?.... Глупая Рю… - дрожащими пальцами в кровь по осколкам, -… разбила чашку Куроцки-куна… Ха-ха... Дура!... Как… как же так…..
      Осколками глубже, под самую кожу… чтобы только не поворачиваться.
- Прости… Прости, Куроцки-кун!
     «Все...»
- Прости... Куроцки - кун!
     «Все кончено…»
- Слишком поздно... – Рю прижала руку к раскусаным губам, - …я уже не смогу
Без тебя.

Отредактировано Ryu (2011-03-17 00:54:59)

0

25

- Акасуна, - тонкие руки уперлись ему в грудь и кажется сердце, унылое, слабое, частично человеческое сердце, пропустило удар, прямо под этими руками.
- Чай, - она словно пыталась вырваться силой, но не могла пересилить даже себя. - Я… чай.
Акасуна словно во сне, уже в который раз за вечер, стоял не в силах сказать ни слова. Лишь руки его медленно опустились, словно потеряв опору.
- Рю... - тихо позвал он, но она словно не слышала его, пошатываясь направляясь к веранде.
Дампиром овладел какой-то животный страх. 
Обидел? Сделал больно? Он? Неужели он виноват?
Мысли не желали формироваться во что либо внятное.
Куроцки протянул было руку, но замер, остекленевшим взглядом следя за лисицей. Трясущимися руками она потянулась к его пиале. Словно сломанная куколка девушка упала на веранду и послышался звон бьющегося стекла. Этот звук словно выдернул Акасуну в реальность из транса, из которого он наблюдал за происходящим.
- Что… Что это со мной?.... Глупая Рю… - голос дрожал, а тонкие так же дрожащие руки упирались в прохладное дерева пола веранды. - … разбила чашку Куроцки-куна… Ха-ха... Дура!... Как… как же так…..
Словно током по венам. Воздух разрезал резкий запах крови. Дампира передернуло. С непониманием и наверное нечто напоминающим страх, он смотрел на пальцы, что сжимали глиняные осколки, заставляя их впиваться в нежные ладони.
- Рю! Нет! - выкрикнул Суна, рванувшись к лисице.
- Прости… Прости, Куроцки-кун!
Акасуна поймал все такое-же легкое тельце, словно казавшееся не тяжелее лисьего.
- Прости, прости Куроцки - кун!
С тенью отчаяния во взгляде, юный граф посмотрел в лицо лисы, что раскусала в кровь и губы.
- Не надо, Рю... - он замотал головой, неотрывно смотря в карие глаза. - Прекрати, слышишь! - голос отчего-то срывался на крик.
- Слишком поздно... – ее рука, такая нежная теплая рука, сейчас окровавленная коснулась ее губ. - …я уже не смогу…
- Но почему? - темноволосая голова опустилась, а челка закрыла синие глаза. - Почему? - голос опустился до низкого шепота. - Что я не так сделал?
Если бы он был человеком, его бы наверняка била крупная дрожь...
- Скажи, - свободная рука поймала окровавленную ладошку и прижала ее к прохладной дампирской щеке. - и я сделаю все что угодно... - шептал он. - можешь уйти, если хочешь, я не буду тебя держать. Но...
Кровь стекает по щеке, чтобы потом покатиться за шиворот. Трубная лиса принялась сдавливать горло или это он начал задыхаться? Уткнувшись носом в алую от крови ладошку, Суна медленно вдохнул, вдыхая ее запах и касаясь губами кожи на ладони. 
- ...я хочу чтобы ты была со мной здесь и сейчас!

0

26


  Что она могла? Здесь и сейчас.
Уйти? Остаться? Забыть? Улыбаться?
  Рю прижала руки к губам, с силой сжимая потрескавшуюся кожу…Хотелось пить. Нестерпимо хотелось пить… Или эта жажда другого рода? От самого сердца? Воды или…
  Или.
Ханафуда перестала дрожать, почувствовав на руке дыхание дампира… И подняла взгляд. Куроцки был рядом, всего в нескольких десятках сантиметров – достаточно просто протянуть руку. Аккуратный подбородок, красивый изгиб губ… даже еле заметные выступы от клыков.
  Рю практически не дышала… Просто смотрела. Так близко… И так далеко одновременно.
   Как она должна поступить? Что выбрать? Уйти или…Сиять?
Правильное - неправильное… Да, Рю не хотела страдать. Но гораздо больше – неистовее, - она не хотела… Чтобы страдал Акасуна.
- Ты действительно готов, сделать для меня что угодно? – кицунэ поднялась на колени и аккуратно взяла  лицо Куроцки своими окровавленными руками, одним легким движением сократив расстояние между ними, - Ты правда хочешь, чтобы я была с тобой здесь и сейчас?
   Глупо отпираться. Рю уже давно готова на все… Луна ослепляет. Луна шепчет в ее лисьи уши «Люби! Люби, как никого и никогда раньше!». Кто, кто она такая, чтобы сопротивляться? Простая лисица… обернувшаяся в полнолуние девой.
- Тогда, - Ханафуда наклонилась, едва касаясь своими искусанными губами губ дампира, - Тогда… Тогда люби меня, Акасуна! Здесь и сейчас!
    Придет день… придет день и Рю должна будет уйти. Потому что все происходящее здесь – случайность. Симфония рока судеб существ, не созданных друг для друга… Пустая музыка. Без начала и конца… Краткий миг, как жизнь звезд на этом раскидистом небосводе. У каждого их них своя дорога, своя судьба… Но здесь и сейчас, под светом луны и покровом ночи… Они одни в целом мире, бьются в клетках из обстоятельств друг для друга… Первый и, возможно, последний раз.
- Я хочу, - губами по губам, мягче и глубже, по щекам, по глазам и снова по губам, -
… сиять, Акасуна! Сиять в твоих руках как звезда!
   Руками снова в волосах… Вдыхать аромат его кожи, вторя биению его сердца биением своего.
- Сиять, так… - прижать его голову к груди и так нежно, как это вообще возможно, целовать, -…Как никогда не сияла!
   Здесь и сейчас.
Там и потом… Они пойдут разными дорогами.
   Но здесь и сейчас…
Они будут…
Сиять.
Вместе.
   Как в последний раз.

Отредактировано Ryu (2011-03-17 02:06:24)

0

27

- Ты действительно готов, сделать для меня что угодно? - негромко, опираясь на колени, спросила кицуне.
Но дампир лишь, как завороженный смотрел на нее. В ее карие глаза, скользя взглядом по искусанным губам, не в силах издавать такие, казалось бы бессмысленные, звуки, как слова.
- Ты правда хочешь, чтобы я была с тобой здесь и сейчас? - руки обхватили его лицо и ему было плевать, что они были в ее алой крови.
"Хочу..." - немой ответ.
- Тогда, - израненные губы почти касались его собственных, рождая жажду подобную только жажде вампира. - Тогда… Тогда люби меня, Акасуна! Здесь и сейчас!
Акасуна вздрогнул и тень страха промелькнула в его глазах. Наверно он боялся, что она попросит его именно так...
- Сияй как звезда этой прекрасной ночи, - тихо проговорил он, притягивая к себе лисицу, чтобы легко подхватить ее на руки.
"Но не проси того, чего я дать не могу..." - с горечью подумал Акасуна и истинная печаль таки появилась в его взгляде.
- Я не могу полюбить... - шелковое кимоно касается травы. - ...но я хочу... - так тяжело было говорить ему эти слова, словно он был младшеклассником, застывшим с признанием на губах. - ...хочу тебя всю, без остатка.
Как эгоистично...
- Быть с тобой сейчас... - легкая фигурка опускается на зеленую, уже прохладную траву, а молодой граф нависает темной тенью над ней. - ...единственное, что я могу тебе дать.
В синих глазах плескался океан. Такой безбрежный и отчаянный сейчас.
Отдать себя и получить взамен то, о чем он читал лишь в детских сказках. Пусть лишь на миг, на какое-то мгновение.
- Я никогда не забуду, - коснуться щеки и склониться за поцелуем с привкусом ее крови. - Но только если ты позволишь... - совсем тихо, спускаясь теплым дыханием от губ к шее, что словно светилась в лунном свете. Но вопреки всему, не за тем, чтобы взять, выпить, оставляя жалкие крохи. Нет. Чтобы подарить мягкие прикосновения губ к теплой коже. Чтобы рвать из горла возбужденные вздохи.
Подняться к уху и еле слышно прошептать:
- Попроси еще и я не остановлюсь больше...

0

28

«Я не могу полюбить»
Можешь.
Я же смогла!
   Поверь, там… Под цветущими вишнями, умирая вместе со своим Господином, я клялась, что навсегда вырву из груди это саднящее чувство… Знаешь, когда кто-то нужен тебе гораздо больше, чем кислород? Когда кто-то – это продолжение тебя?
   И я ведь вырвала. Зубами, когтями, выплакивая свою любовь, но выцарапала.
Жила, сама не зная как, с огромной дырой внутри.
   А сегодня… сегодня с тобой, в свете этой проклятой луны… Внутри меня бьется сердце. Такое, о каком не может мечтать ни одна лисица… Я знаю тебя всего несколько часов, но ты то, без чего я никогда уже не смогу. Ты – это я.
   Скажи… разве на такое способен кто-то не умеющий любить?
Я чувствую, как бьется твое сердце. Потому что оно бьется внутри меня…Почувствуй!
   Ну, же! Чувствуешь?
Вся эта боль в твоих глазах… Я вижу ее, чувствую кожей.
   Я заберу ее… Всю. От края до края...
Поэтому не бойся.
   Я здесь. С тобой. Я на твоих губах, в твоих руках… С твоим дыханием, внутри.
Я - это ты.
- Быть со мной сейчас, - Рю вытянула тонкую руку и ласково провела по щеке Акасуны, она не чувствовала ни холода травы, на которой лежала, ни сырости земли… только тепло Куроцки, только его аромат, - …это единственное, что я могу у тебя попросить.
   Я знаю… Пройдет время и ты забудешь. Меня, эту ночь… даже запах моей крови, которая сейчас на твоих губах и щеках… Даже в волосах.
   Забудешь… Потому что на самом деле… помнить будет нечего.
Нас нет. И не было никогда… Мы просто ведение, мираж, вспышки света в бездонных глазах Мира, который давно сошел с ума, мучаясь в агонии эквилибриума чувств.
   Твои губы на моей шее… Разве я могу желать большего?
Твое дыхание, твои осторожные прикосновения… И этот огонь внутри.
    Он рвется наружу, нитями к твоим пальцам, что касаются меня…Следом туда, куда ты его зовешь.
    Позволю ли я…?
Мои тонкие руки, что сейчас тянут тебя ко мне… Мои губы, ненасытные твари, отвечающие на твои поцелуи… Разве ты не слышишь?
   Мое тело поет для тебя.
- Не останавливайся, - слушай!
   Слушай, как я дышу для тебя… Слушай, как я живу для тебя… Слушай, как я люблю тебя.
   Губами по губам, пальцами по заклепкам твоих тонких одежд… Я больше не могу ждать!
   Ну же…
Я здесь! Я здесь для тебя!
- Доверься мне, - пальцами за ушами, в волосах, - …Сияй, Акасуна!
   Чувствуй меня так, как чувствую тебя я…
- Сияй вместе со мной!
    Чувствуй, как я…
Люблю тебя.

Отредактировано Ryu (2011-03-18 11:10:28)

0

29

- Быть со мной сейчас, - тонкая нежная ручка коснулась его лица, и дампир прикрыл глаза, втягивая носом воздух. - …это единственное, что я могу у тебя попросить.
"Спасибо," - мысленная благодарность и облегчение. А ведь он и правда боялся все разрушить. Очарование момента, мягкость ее движений и прикосновений, волшебство этой ночи... все это он боялся разрушить одной лишь фразой. - "Какой же я дурак..." - грустно улыбаясь подумал он, касаясь ее мягкой щеки носом, чтобы почувствовать тепло ее лица и бархатистость ее кожи.
- Не останавливайся, - фраза, словно рушащая невидимый барьер в холодной душе. Фраза, позволяющая все. Только сейчас и только в этот момент.
- Спасибо...
Разве важно что потом будет между ними. Что после этого будет их связывать? Может только взгляд карих глаз, что сейчас упирается в безбрежный океан синих? Может лишь эта ночь, что словно гром средь ясного неба, немножко, может самую малость, но пошатнет жизнь молодого графа в неведомую для него сторону?
Вопросы, вопросы. Сколько их могло вертеться в темноволосой голове. Но там сейчас звучали лишь слова лисицы. Он подумает позже, когда сможет. Когда решится вырваться из ее объятий, когда оставит ее или она отпустит его... Но уж точно не сейчас, не в этот, такой слегка пугающий и сладкий момент.
- Доверься мне, - руки скользят по волосам и лицу в мягком танце, словно успокаивая и придавая уверенности. - …Сияй, Акасуна!
"Как же тут сиять рядом с такой звездочкой, что затмит своим сиянием любого?" - с нежностью подумал дампир. Это особая, его личная нежность, которую может заслужить не каждый, которую вызвать может не каждый. А она смогла... Пусть хоть в мыслях, но смогла.
- Сияй вместе со мной! - громко, отчетливо.
- Ты так ярко светишь, что могу лишь отражать твой свет, - тихо, сокровенным низким шепотом.
Легкий поцелуй в район скулы, приблизиться к уху, касаясь губами висков.
Неожиданная близость. Неожиданно с женщиной. Все это было так неожиданно, что вызывало трепетное смятение.
Акасуна словно боялся поранить. Трепетно осторожно, словно хрупкая фигурка была в его руках.
Желание, такое жестокое, горячее, охватывало тело и душу. Разум пасовал перед неожиданными порывами и движениями.
Легкое касание превращалось в ласку, мягкий поцелуй - в неожиданный укус. Царапать клыками кожу, слегка, вызывая лишь раздражение, чтобы был повод прильнуть губами, словно заглаживая вину и прося прощения, каждый раз... Руки по рукам, по плечам и запястьям. Касаться, пальцами пытаясь впитать в себя наслаждение и запах. Вырвать из груди возбужденный вздох - вот величайшая награда и ласка для слуха. От каждого трепетного вдоха, от каждого возбужденного выдоха, хотелось вжиматься сильнее, брать и притягивать к себе грубее. Но он старался, держал себя, чтобы не причинить боли, слишком много боли, как он делал всегда. Сейчас, он останавливал себя, на грани нежности, чтобы получить в ответ такую же нежность. Лаской на ласку, вдохом на выдох, словно одно тело на двоих...

+1

30

...
   Его поцелуи… Его руки… Его дыхание… путали мысли. Рю больше не могла думать… Рю больше не хотела думать. Вообще. Никогда. Каждая клеточка тела трепетала от желания и нежности, которая сейчас переполняла лисицу от макушки до кончиков пальцев. Зачем ей мысли, когда губы по коже обжигающим бархатом?  Зачем слова, когда холодные пальцы по волосам? Никаких потом, только сейчас и здесь.
    Это обещание. Быть вместе… Сегодня, сейчас. Это сделка…любить за любовь. Делиться собой друг с другом. Быть одним целым… быть одним миром. Таиным пристанищем… Друг для друга. Всегда… и никогда больше.
- Сияй, - Рю трепетала от каждого прикосновения, выгибаясь каждому поцелую, -…Сияй для меня, Акасуна!
     Ведь когда магия между нами иссякнет… Ты закроешься от меня. Снова станешь холодным, невозмутимым дампиром со своим внутренним миром, наглухо ото всех закрытым. Больше не будет этой умиротворяющей нежности во взгляде, неиссякаемой ласки в голосе, трепета в нежных прикосновениях… Ты отдалишься от меня и я.… Снова… буду… одна.
- Не сдерживайся, - вторить каждому движению, все сильнее, ненасытнее по его губам, шее, плечам, - … не бойся.
     Вся моя нежность, вся моя любовь… Для тебя. Слышишь? В пересохших губах, с которых ветер срывает сдавленные стоны. В тонких руках, что по твоей спине еле-касаясь…
    Я не боюсь.
    Разорви меня на куски, сломай пальцы, вырви сердце… Я все равно буду сиять. Потому что то, что я сейчас чувствую... Этого, кажется, достаточно, чтобы переполнить сотни галактик.
Вся эта нежность… Прошу, забери ее! Сейчас! Иначе…
    Она убьет меня. В клочья неистово изнутри, не в силах больше томится… Убьет.
Забери… Всю… без остатка.
   Сейчас! Ну, же!
Я больше не могу ждать...

- ...Суна!

Твое имя на выдохе и, выгибаясь проникновеньям, прикрыть глаза.
    Прошу… Почувствуй!
Сильнее, глубже, ближе…ярче!
    Эта боль, заставляющая мое тело дрожать и изгибаться… Благословение.
Жмурясь, едва ли сдерживая стоны, я знаю, что это по-настоящему.
    Ты здесь, со мной… Ты внутри меня… В моем сердце, что вот-вот перестанет биться.
Я же… каплями росы по твоей прохладной коже, от основания шеи вверх, за ушами… Нежным светом по рукам, животу и груди… Шепотом в волосах.
    Прошу… Не останавливайся!
Забирай все… Я ничего не попрошу взамен. Просто будь, чувствуй… Живи.
    Прошу… прими мою любовь!
Вот она… на твоих губах, на твоих руках, в моих глазах… Забирай.
    Не дыши! Просто чувствуй… Еще чуть-чуть!
С каждым движением разгораться все сильнее… И гореть, гореть, гореть!
    Чтобы в конце концов с придыханием, обреченно… в финальном изгибе – мурашками по коже и теплом внутри… Засиять... Так ярко, как никогда… Cиять…

...и навсегда погаснуть.

   Что простая лисица могла знать о любви?  Ничего... Разве только то, что у нее есть вкус.
Тяжело дыша, Рю открыла глаза… по ее бледным щекам катились слезы.
   У ее любви любви вкус был...
соленый.

Отредактировано Ryu (2011-03-21 03:11:40)

0

31

Словно проникнуться ее словами. Насквозь. Почувствовать и сделать то, что у него никогда не получалось. Быть светом для кого-то другого. Но не поддельным, не фальшиво помпезным, а настоящим, ярким, нежным светом...
- Не сдерживайся, - словно в тумане. - … не бойся.
А чего бояться? Сейчас он уже сделал все и самое страшное позади. Переступить через себя, поверить кому-то и взять взамен все. Все, что только можно взять у живого человека. Душа, разум, тело, слова, движения, что словно продолжения собственных, кожа, что плавит своими прикосновениями прохладный пергамент его тела.
- Я не боюсь... - пряный и острый шепот в сладкие губы. - Ты забрала мой страх, выпила без остатка... - обжечь дыханием, двигаясь навстречу, каждым движением сливая тела в единое целое. - В твоих руках и глазах, словах и поцелуях, - клыками по шее, задыхаясь от того, что уже и разум достигает опасной грани безумства. Безумства в удовольствии и страсти. В желании поверить. В любви, пускай всего на один раз. Непозволительна роскошь...
- ...моя сущность. Сейчас она у тебя, внутри тебя, среди твоих ласк и прикосновений. Где-то потерялась, не желая того, чтобы эта ночь кончалась...
Мир рухнул. Перевернулся. И сейчас собирался по осколкам, словно затейливая мозаика, складываясь в нечто новое. Совершенно не похожее на старое.
Запах травы и ночной влаги. Вкус ее тела и крови на губах. Это взрывало сознание, заставляя сердце биться необычно часто, порывисто и сильно.
- ...Рю. - тихо-тихо.
И вот он пик, красивый, необычайный, но холодный и такой невероятный. Добраться до высочайшей скалы и прыгнуть с обрыва. Словно умереть и вдохнуть в себя новую жизнь.
Так нежно, со всей чувственностью и любовью на которую он был способен, дампир коснулся губами виска.
"Спасибо," - сознание взрывается слезами, но это все его воображение. Он разучился. Сейчас он может только упасть рядом на землю, где холодит кожу разбросанный шелк и влажная трава. Часто, но беззвучно дышать, словно захлебываясь невидимыми слезами. Но нет... Это все иллюзия. Мираж.
Лишь лежать, касаться руками запястий друг друга, не желая терять даже такого контакта, словно это разрушит все то, что выросло между ними за эту ночь.
Повернуться к ней лицом. Ткнуться носом в нежное плечико, прикрыть глаза, касаясь губами кожи.
- Спасибо... - самое важное и отважное слово в жизни.

+1

32

...  
   Рю всегда хотела любви. Брошенный никому ненужный лисенок, не уместившийся  в пасти матери… Она ползла, шипела, тыкаясь слепой мордой в отцветшие лепестки и никак не могла понять, почему судьба распорядилась ее жизнью так легко, играючи выбросив на обочину родительского безразличия. Когда ее, унизительно беспомощную, подобрал Господин, Ханафуда решила – она будет любить безвозмездно. Правда, как оказалось, одного решения не достаточно… Впрочем, это прошлое. В настоящем же…
   В настоящем кицунэ широко, открыто смотрела в усыпанное звездами небо и… искренне, совсем уж по-лисьи, не понимала, когда все успело так запутаться. Всего каких-то несколько часов назад юноша, что сейчас ласково коснулся губами ее виска, был обыкновенным мальчишкой… Хладнокровным получеловеком с наглухо закрытым ото всех сердцем. А сейчас… Сейчас он Вселенная. Ее вселенная. Ее жизнь, ее свобода…
   Ее любовь.
Ханафуда закрыла рукой глаза, пряча от дампира свои слезы. Никто, никто не должен видеть эту слабость… Господи! Как же не хочется просыпаться. Отрывать руки, пальцы которой сейчас прижимали пальцы руки Куроцки. Подниматься… Собираться…и…
   Уходить?
Сердце, кажется, оборвалось от одной только мысли, что она может больше никогда Его не увидеть. Дурочка… Когда же ты успела так привязаться?
   «Глупый», - Рю медленно поднялась и, аккуратно убрав волосы со лба Куроцки, поцеловала - «Это я должна тебя благодарить», - сначала виски, - «… За то, что доверился», - потом губами еле касаясь по скулам, - «…За то, что открылся», - щекам,– «… За то, что сиял…» - и, наконец, губами по губам, - «…для меня».
    Ей хотелось сказать… Как сильно это чувство сейчас у нее внутри. Как оно становится больше с каждым сдавленным вздохом, как заполняет всю ее по венам - в сердце, в легких, –  румянцем на щеках. Вот она здесь, отражением во взгляде холодных голубых глаз… Как есть – для него одного. Не только сегодня, не только сейчас… Отныне и навсегда. Но вместо слов, ласковая улыбка… и такой же ласковых взгляд.
    А что еще она может? Слова… Слова, которые Рю хотела сейчас сказать… Не имеют права звучать.
   Рю знает свое место. И всегда его знала. Чтобы не говорил Акасуна – она всего лишь лисица… Лисица, которая должна держать свои чувства при себе. Иначе… последствия будут необратимы. Для них обоих.
   Страх, отчаяние… Все это она уже видела. Проживала.
- Суна, - кицунэ уткнулась холодным носом в ухо дампира, - … позволь мне остаться, - голос дрогнул. Что…
    Что она такое говорит? Она не должна оставаться – она должна уйти. Слова - предатели, против воли с покусанных губ… Об ее истинных желаниях.
- Я обещаю, - Ханафуда зажмурилась, как жмурятся маленькие дети, оставшись одни в темной комнате, тонкими руками обнимая Акасуну, - Я не буду тебе мешать… Обещаю… Как только в твоем саду упадет последний лист… Осенью… Я уйду… Но до этого дня… Прошу… Позволь… Я так…
   … хочу быть с тобой.
- Я могу научить Тима ходить на задних лапах, пить чай и читать газеты!
    Дышать тобой, любить и… может быть…. Сделать счастливым? Хотя бы попытаться на еще один короткий миг – мимолетную вспышку, - заставить почувствовать, как сильно ты необходим. Как сильно… ты любим.
- Я могу спать во дворе… Здесь, в саду…
    Без особой причины, не за что-то… Просто так.
- Могу сама добывать себе еду…
Потому что ты – это ты.
- Могу… Я все могу… Просто…
    Акасуна Куроцки.
- …Просто скажи, что ты хочешь этого так же, как и я.

Отредактировано Ryu (2011-03-29 17:18:49)

0

33

После того как его имя слетело с ее губ, Суна словно почувствовал как у него упало сердце. Он так по-детски испугался...
- … позволь мне остаться...
Все остальное не важно! Он лишь со слегка ошалевшей улыбкой слушал ее слова, не веря, что ему всего лишь показалось. Показалось, что она скажет, что ей надо уйти, что это все была лишь случайность, нелепость. Что всему этому нет места в их жизнях. Он и правда ждал именно таких слов.
- …Просто скажи, что ты хочешь этого так же, как и я.
"Дурочка," - улыбка стала нежной и слегка смешливой. - "Моя маленькая глупая лисичка."
Он слегка усмехнулся и прижал ее к себе. Мягко, но слегка бесцеремонно, словно это был обыденный и такой привычны жест.
- Конечно, - сердце трепетно сжалось от мысли, что теперь рядом с ним, хоть и не надолго, но будет маленькая звездочка. - Конечно, хочу. - его персональная звездочка.
Вздохнуть полной грудь и чисто искренне улыбнуться. По-доброму, заботливо.
- Ты моя лисичка... - руки отпустили хрупкое тельце, чтобы ладонь снова коснулась ее лица. - Оставайся сколько хочешь. - коснуться пальцем аккуратного носика.
Гладь небольшого озерца серебрилась в свете луны. Они как-то незаметно расположились в аккурат рядом с ним.
- Только отпущу я тебя с одним условием... - Акасуна встал, натягивая штаны и хватая с земли синее кимоно. Подойдя к зеркальной поверхности озера, он опустил туда рукав, смачивая его водой. - ...что ты вернешься через год и каждый раз будешь возвращаться... - возвращаясь к лисице и снова садясь перед ней. - ...иначе... - прохладная влажная ткань, касается скул и щек, а пальцы свободной руки, словно следуют за тканью, касаясь тех мест, где еще оставалась запекшаяся кровь. - ...я тебя просто никуда не пущу и ты не покинешь этот дом. - слегка приподнимая подбородок девушки и серьезно заглядывая ей в глаза, сказал Акасуна.
Он понимал, что это крайняя степень его эгоизма, хоть и не понимал чем вызванная. Но он был твердо уверен. Да, не отпустит, да, запрет и не позволит покидать дом. Ему не будет все равно, если она будет несчастна, но он сделает все чтобы этого не случилось. Хотя как лисица может быть счастлива в неволе? Вряд ли это возможно. Но Куроцки на данный момент не мог по-другому. Он даже сам слабо понимал, почему...
- Обещай, что вернешься, - он взял ее за руку, мягко, но крепко сжимая узкую ладошку.

0

34

...
   Акасуна нежно, даже как-то по-детски, улыбнулся и прижал Рю к себе… «Конечно» эхом в голове. Она не ослышалась? Серьезно…  Разве так может быть?
   Почему он так добр… Так нежен… Почему не пытается оттолкнуть? Сделать вид, что ничего не было? Ведь так правильно. Так должно быть.
   Он – граф… Сын чистокровного вампира. Статус, положение – все при нем. Она? Никто. Ничто… Обыкновенная дикая лисица. Даже сама мысль о том, чтобы быть вместе – преступление. Хотя…
    Может Рю все не так поняла? Может это только у нее в груди огонь и холод на кончиках пальцев? Может это только у нее сердце готово сжиматься от каждого прикосновения? Да… Именно. Так и есть… Это только у нее мысли не о том.
«Куда?» - снова хотела перехватить его тонкие руки… И снова не успела. Дампир поднялся, на ходу одеваясь. Что… Правда все? Кончилось?
   Ан, нет. Интересный поворот…Напротив, все только начинается.
- Условие? – переспросила кицунэ, не сводя взгляда карих глаз с Куроцки.
   В очередной раз, по традиции мгновенно, все встало на свои места… Это сделка. Договор. Ничего личного – просто… Просто.
   Рю колоссальным усилием воли сдержалась от очередного неожиданно, хотя не так уж и неожиданно, нахлынувшего желания разрыдаться. С чувством, с тактом, с расстановкой… Навзрыд. Почему же ей так больно от мысли, что для Него все это… Все,  что было между ними… может действительно оказаться просто вспышкой? Мигом, мгновением, воспоминанием… Приятным, но все же чем-то прошедшим.
   Она действительно начала верить в то, что Акасуна… А в прочем, какая разница?
- Я не понимаю, - Ханафуда действительно не понимала и даже не пыталась этого скрыть. Когда Куроцки снова сел рядом, она отчего-то вздрогнула… Как будто ожидая резкого выпада, грубого слова в свою сторону. Рю закрыла глаза, но буквально через секунду открыла снова, почувствовав на щеке холод прикосновения…
   Пока она тут,  мучась, пыталась объяснить природу отношения Акасуны, дампир заботливо, точно перед ним сидела пятилетняя девочка, умывал ее лицо. Просто еще один легкий жест… А у нее внутри, тот самый огонь, что жаром в сердце и холодом в пальцах заполыхал с удвоенной силой - тепло из груди по всему телу. Она окончательно и бесповоротно пала к его ногам. Нацепила на себя ошейник и собственноручно вложила поводок в руки Куроцки… Проиграла по всем статьям. Без малейшей надежды на реванш. Сдалась… Приручилась.
   Все эти мысли… Больше ни к чему. Слишком поздно оглядываться и бояться.
  Да и… Разве важно, что им мотивирует, когда он так тепло говорит? Разве важно, что ее любовь, возможно, навсегда (как всегда) останется безответной, когда в его взгляде холодных голубых столько… искренней нежности? Конечно, нет.
   Только Он. Только о Нем. Только для Него.
Рю в буквальном смысле, кинулась дампиру на шею, но не удержалась и свалилась вместе с Акасуной на землю… Боль в груди не утихла, зато в  голове ощутимо прояснилось. Правда, прояснилось только одно-единственное слово… Которое сейчас беззвучно, в мокром поцелуе где-то чуть выше скулы: «…Обещаю» - точно роспись в дьявольском договоре.

Отредактировано Ryu (2011-03-30 01:35:52)

+1

35

- …Обещаю - словно роспись в посмертном договоре.
- Спасибо, - тихий, искренне благодарный ответ.
Да, он был рад. Именно это ему было надо. Чтобы жить, чтобы существовать, чтобы чувствовать... Она, все другие... Но другой такой не будет. Единственная и неповторимая, одна она. Лисица. Из прошлого. Пусть это будет его тайной и темным прошлым, он не побоится его раскрыть, потому что в этом всем вся его искренность и его настоящие и не фальшивые чувства.
Кто-то по-настоящему полюбил его. Ведь это счастье! Хоть и незаслуженное, но счастье. Быть любимым и ценным для кого-то... Неповторимое, пьянящее ощущение, что заставляет двигаться вперед, не останавливаясь. Желать и быть желанным. Касаться нежно, рождать страсть, что была неведома даже богам. Вдыхать неповторимы запах, что желанием щекочет ноздри... Разве не только смертным существам дозволена эта вольность? Пусть не скоро. Пусть тысячелетия разлучат их, но каждый из них будет помнить этот момент вечно. По крайней мере он точно. Каждое прикосновение, каждый порыв быть ближе настолько, что тела словно становились одним целым...
Сложно?
Не правда ли...
Но он никогда не забудет. Не сможет забыть. Эта ночь станет частью его. Частью его сущности.
- Я никогда не забуду тебя, - хриплый шепот, касающийся уха.
Вот так быть рядом хочется вечно. Словно не разделяет их полтора века, словно нету разницы в сословии и происхождении.
- Рю... - неожиданно снова зарыться в ее волосы. - Я хочу, чтобы ты была счастлива и я постараюсь быть рядом... - пауза, словно дампиру надо было промочить горло. - ... с нежной и преданной привязанностью...  - бесконечная верность. -...ты будешь нужна как воздух и я никогда тебя не предам... - обещание от сердца. - Клянусь...

0

36

Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?

...

   Рю грустно улыбнулась. Наверное, чтобы поверить в слова, которые сейчас так чутко, даже страстно, шепотом застревали в ее волосах, нужно, чтобы Луна упала с небес… Или небосвод пошел трещинами, а звезды, точно пыль, посыпались колючим дождем на землю. Ханафуда прекрасно понимала… Пройдет время и он поймет, что тяжесть от сказанных слов – непосильная ноша.
- Если ты не перестанешь, - кицунэ аккуратно закрыла рот Куроцки руками, - Я поцелую тебя  и больше никогда, никогда, Акасуна, не оторву своих губ от твоих. Третья мировая, атомная бомба, всемирный потоп… Никогда, слышишь?
    Рю как никто знала цену словам. Бессмысленную и беспощадную цену. Грех, который сегодня взял на себя Куроцки, поклявшись ей в преданности… Она возьмет на себя. Вообще все его грехи, все его ошибки – всю горечь и все сожаления, - без разбору, не думая о последствиях. Она будет страдать и за себя, и за него…Потому что такова цена. Цена ее слов. Ее единственного слова. Ее обещания.
- Быть рядом, чувствовать аромат твоей кожи, касаться тебя, - Рю уткнулась лбом в лоб Акасуны силой прижимая руками его лицо к своему, - … уже это делает меня счастливой, - губами по щекам и замереть на жалкую долю секунды, собираясь с мыслями - Разве ты не чувствовал, когда целовал меня? Когда касался меня? Суна, я не знаю почему… Не знаю, не знаю, не знаю, - в груди нестерпимо болело, Рю начала задыхаться… слезы огромными каплями в уголках глаз, - Но когда ты называешь меня по имени… Мне хочется умереть, - она не должна плакать, не здесь… не при нем, - Когда целуешь…  Я не могу надышаться тобой, - тонкие руки схватились за пояс от кимоно… Он не увидит ее слез. Ни сейчас, ни потом. Он не узнает про эту боль внутри, про этот страх… Только ее нежность, только ее любовь.
   Сотни лет она скиталась по миру… Перебегала из города в город, из леса в лес. Когда встретила Констанцию, решила – это судьба. Сейчас в ее жизни появится смысл, цель… Ведь она так любит книги. Невообразимо, до дрожи в коленках. Кладенец магических знаний – библиотека волшебной академии, - и все в ее руках. Ханафуда думала… Вот оно, ее место! Ее новый дом. Ее страсть, пристанище… Ее оазис.
   Сейчас эти мысли казались ей как никогда глупыми, даже наивными. Ведь она жила… жила ради этого дня. Дня, когда Акасуна Куроцки вырвет ее лисью душонку их костлявых лап старухи Смерти и заключит в объятия – холодные, но страстные. Сначала он подарил ей жизнь, теперь хочет подарить счастье… Неужели такое случается не только в сказках?
   Рю аккуратно сложила шелковую ткань пополам и накрыла ею глаза Куроцки… Странный, но чувственный жесть – попытка спрятать от дампира свои истинные чувства. Она не может требовать любви. Потому что, не имеет права. Такие как Ханафуда Рю, не заслуживают любви… Крупиц, жалких крошек, даже крайних углов ее проявлений.
- Кажется, - Рю сжала края пояса так, чтобы Куроцки не смог убрать его со своих глаз, -
… Дождь пошел.

   Горячие соленые капли, как будто соревнуясь между собой в скорости, по щекам, подбородку… Ее и… Его.
   Много эмоций, мало Рю. Маленькая лисица в огромном, безумном, бушующем мире. Хотелось кричать, рыдать в голос, навзрыд… Но вместо этого, захлебываясь собственными слезами шепотом, в мокром поцелуе: «…Я»
- Люблю, - глубже, отчаяннее, - Суна.
И всегда буду любить.

Отредактировано Ryu (2011-04-14 02:19:36)

0

37

Ее слова... Такие теплые, но одновременно жестокие. Наверно. Так казалось дампиру. Он почти ненавидел себя в эти секунды. За то что он такой какой он есть. За то что он не мог полюбить здесь и сейчас.
Ему показалось или шелк, что накрыл его глаза стал влажным? Неужели...
"И правда..." - грустная улыбка коснулась алых губ. - "Получеловек," - соленая влага касалась щек и лица. - "полувампир," - сердце на секунду замерло, и Суне даже показалось, что следующего удара не будет... - "ни то и ни другое, что-то криво расположившееся между..."
- Рю, - неровно выдохнул он и на лицо, откуда-то свысока упала холодная капля. - Аригато, - шепотом.
Темноволосая голова опустилась, лоб уперся в хрупкое плечо и с неба обрушилась холодная мокрая стена.
- Кажется и правда начинается, - горькая усмешка в голосе. Когда он успел стать таким слабым? Таким... похожим на человека. Когда?
А главное почему он упустил этот момент?
Тот кто всегда держал себя в руках, кто мог всегда контролировать свою жизнь, всегда небезосновательно полагаться только на себя...
Но почему именно сейчас, под этим ливнем, рядом с этой лисицей, он чувствовал, как груз, что неведомо откуда был на его плечах буквально с рождения, стал легче? Смогла бы она ему ответить, если бы он сейчас ее об этом спросил? Навряд ли... Да и он сам наверно не хотел бы услышать ответа. Просто стоять перед ней на коленях, придерживая за плечи слегка подрагивающими руками, упираясь лбом ей в плечо и убеждая себя, что повязка на его глазах намокла всего лишь из-за дождя...
Удивительно ровное дыхание, но легкая дрожь все равно не отпускает. Словно он чего-то боится? А если и так, то чего?
- Ты же никуда не исчезнешь, правда? - голос тоже слегка подрагивает, да и вопрос грубо говоря риторический. Казалось Акасуна задал его самому себе...
Дампир обнял девушку, уткнувшись носом ей в шею, а уже полностью намокший под дождем пояс сполз с глаз, повиснув на шее мокрой тряпкой.
"О чем я говорю..." - легкий вдох, слегка облегченный. - "Я ее просто никуда не пущу..."
- Все будет хорошо, - рука снова становится, уверенной, но мягкой. - И я всегда буду рядом с тобой... - снова легкая улыбка. - ...в твоем сердце. Где бы ты ни была.

0

38


   Холодные капли друг за другом сначала украдкой, а секундами позже и в полную силу, беззлобно, но ощутимо по разгоряченной коже. Рю закрыла глаза… Наверное, придется привыкнуть, что сердце неистово из груди от каждого взгляда, входа, случайных прикосновений. Отныне Он – Земля, она же… Луна. Бессменная спутница и… Ничего больше. Глупо, давать обещания, которые не сможешь исполнить. Глупо и нечестно. Но если оба осведомлены и не против? Если оба знают на что идут? Все по правилам.
   Судьба, злой рок, случайность… Смешно. Ржавый капкан, в который угодила Ханафуда  (сейчас, кажется, это было несколько сотен лет назад), вальяжно распластавшись в лесной чаще,  не мог себе даже представить, какую роль сыграет в судьбе этих двоих. Чуть большую в ее, чуть меньшую – в его. Доброта дампира к умирающей твари дала жизнь чувству сложному, не всегда понятному и логичному, но без сомнения прекрасному. К чему это приведет? Кто будет страдать, а кто станет счастливым? Время покажет.
   Да, правильно. Отныне и навсегда, где бы она ни оказалась… Акасуна Куроцки будет в ее сердце. Всегда. Воспоминания о днях, которые они проведут вместе, с годами начнут сводить с ума, раз за разом все глубже ржавыми спицами проникая под кожу. Любовь, которая в эту ночь разгорелась в груди, день за днем все неистовее, безжалостнее, медленно, точно добротный яд, будет убивать... И когда-нибудь преуспеет.
   Ей бы сорваться с места и бежать. Как можно скорее, быстрее и дальше. Прочь от дампира, прочь от своих надежд и желаний… Хотя бы потому, что история всенепременно повториться и ей снова будет мучительно больно. Любить, но не быть любимой. Быть близко, но не быть близкой. Просто наблюдать… Невыносимо.
   Ханафуда стянула с шеи юноши вымокший под дождем пояс и, ласково улыбнувшись, поправила дампиру воротник кимоно… Пускай.
    Даже если так… Даже если в конце концов ее любовь, обратившись кровожадным зверем,  протащит кицунэ по всем уголкам ада… Опять… Она ни за что не отступит - не откажется от своих слов.
    Быть рядом, видеть как Акасуна взрослеет, становится мужчиной… Разве можно желать большего? Делиться радостью, забирать горести - быть всем и одновременно ничем. Уходя - возвращаться… И так ровно до того дня, пока будет ему нужна.
- Идем, - не поднимая взгляда заплаканных глаз, Ханафуда взяла Куроцки за руку и потянула с веранды в дом, - Наверх.
   Примятая дождем трава, мелкая рябь на глади озера, в котором все еще кусками отражалась луна, то и дело выглядывающая из-за дождевых туч, разбитая пиала, измятый шелк кимоно, оставленного на земле, и капли крови разводами по дереву пола… Не просто причудливый пейзаж – целый кусок истории.
   Истории про холод во взгляде и огонь в сердце, про человеческий запах нечеловеческого тела... Истории про охоту на лис, которая закончилась, так и не успев начаться.

The end

Отредактировано Ryu (2011-04-25 18:18:49)

0


Вы здесь » Школа «Колыбель Стихий» » Исторические метки » Охота на лис