Школа «Колыбель Стихий»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Школа «Колыбель Стихий» » Исторические метки » Курам на смех?


Курам на смех?

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

Она все-таки явилась. Пантера смотрела на Рю сверху-вниз. Спрыгнув, он подняла море пыли, оказавшись совсем близко от девушки, удовлетворенно прорычав она обошла ее, направившись к остаткам забора, где содрала большой кусок ткани, служивший видими как «временная стена» курятника. Позади Рю послышались шаги, на этот раз это был человек.
- Какая же ты все таки жестокая эгоистка, - начал он безмятежным тоном, - посмотри, что осталось от фермы Боба, который так заботливо и с большим трудом выращивал хозяйство, кормил животных и был неплохим отцом тех двух детишек, которые  играли во дворе. – Он остановился за ее спиной, чуть наклонившись, уже шептав, - О чем ты думала, когда посылала старика, за мной? Ведь он был дорог для тебя, а сейчас он мог быть, и мертвым уже. После этого ты еще говоришь, что я жестокое животное?
Он  ухмыльнулся и вышел из-за спины Рю, несколько даже весело представ перед ней.
- Добро Пожаловать! Отныне это мясобойня Боба! Любые виды мяса, курица, свинина, говядина, баранина, индюшатина а для особых ценителей, есть даже собачинка. - Он пнул кусок мяса, который недавно еще был жив и вилял хвостом. Спокойным, холодным взглядом он посмотрел на Рю. – Перед тобой картина, которую я бы никому не желал увидеть. Но ты сама настояла на том, дабы я это сделал. Если бы ты не появилась, следующими были бы люди. Сначала жители этого дома, потом соседнего.- Он прекратил улыбаться, и стал серьезен - Я тебе противен да? Ты же так любишь все живое. И пришла сюда, для того, чтобы умереть?
Он хмыкнул, - Ты наверняка совершила много ошибок, хотя твое время еще не пришло.  Но, - он подошел к Рю и отвесил ей смачную пощечину, - меня бесит то, как ты относишься к своей жизни, этот пустой взгляд, сожаление и остальное. Ты наверняка не задумывалась, что твоя кончина может принести горе многим людям? А то-что ты видишь вокруг, это чепуха, - твоя жестокость по отношению к людям, которым ты дорога – неоспорима. Живи с этим… со осознанием того, то ты жива, со всей своей горечью и отчаянием. Он повернулся к ней спиной, собираясь уходить. – Я больше не трону ни одно живое существо, все тобой увиденное, принадлежит только тебе, считай это моим подарком, наградой или премией за все твои труды. Рано или поздно, кто-либо да должен был сделать подобное в твою честь, но помни, если ты ничего не вынесешь из этого, следующим «подарком» будет жизнь дорогих тебе людей, по-настоящему дорогих.

0

22

...
   Рю не могла думать. Не могла двигаться. Когда пантера спрыгнула на землю, девушка опустила взгляд, а, услышав человеческие шаги, растянула губы в еле заметной улыбке: Роу хотел говорить. Значит ли это, что все еще можно исправить? Нет. Слишком поздно.
   Действительно, о чем она думала, когда посылала Френка к оборотню? Беспощадному зверю, что сейчас стоял у нее за спиной, вышептывая тяжелые и раскаленные, точно свинец, слова. Что, если бы Роу убил и его? «Нет, нет, он не такой» – вертится в голове. Или вертелось? Ведь сейчас уже так не кажется, да? Сейчас, когда внутри все исполосовано, уже не кажется, что мальчик просто немного заплутал в лабиринтах вселенского безразличия. Сейчас у нее за спиной – Зверь. Не юноша Роу, раздражающе улыбающийся, поедая яблочный пирог - Зверь. Кровожадный убийца.
  Мясобойня Боба… А что? Звучит. Маленький оазис для любителей кровавых треш представлений с кишками и горами трупов. Может старику и правда следует пересмотреть свои жизненные позиции и сменить профиль?
  Хрясь! От удара Рю с трудом удержалась на ногах. В глазах на долю секунды потемнело, из пересохших губ хлынула кровь. Ханафуда выпрямилась, вытирая горячие струйки. Какого черта здесь вообще происходит? Щелк.
   Кицунэ расхохоталась. Семнадцатилетний (или сколько ему там?) котенок, у которого на усах еще не обсохло материнское молоко, решил преподать двухсотлетней лисице урок… Убил сотню тварей, раскрасив двор честного работяги палитрой всех оттенков крови, искренне (?) полагая, что это может чему-нибудь ее научить. Намалевал агонию ликов Смерти то тут, то там и посвятил эту картину ей. Ей! Ханафуде Рю.
  Да, кто ты такой, Роу Дискейн? Господь Бог?
- Глупый, глупый котик, - голос кицунэ звучал ласково, но холодно  - Несчастный маленький Роу, - девушка медленно подошла к оборотню и обняла, губами касаясь края его татуировки, - Ты так благороден…Самоотвержен. Добр? Думаешь о людях, которым моя смерть принесет горе. Желаешь лучшей участи для них? Прекрасно, прекрасно, - Ханафуда прижалась сильнее, - Как мне отблагодарить тебя? За твою доброту.
  Рю опустила руки и обошла юношу. Кицунэ смотрела прямо в серые глаза. В груди не было ненависти, только квинтэссенция из презрения и… жалости: «Скажи, Роу, кто-нибудь хоть когда-нибудь видел в тебе человека?» - Ханафуда аккуратно коснулась лица Дискейна и наклонила юношу к себе, - «Кто-нибудь хоть когда-нибудь, касался тебя, чтобы приласкать, а не ударить?» - Рю опустила голову оборотня ниже и нежно поцеловала его скулы.
   Могла ли она сломать эту огромную стену вокруг юноши? Кто знает. Может да, а может нет… Совершено точно Ханафуда знала только одно  - пришло время платить по счетам. Если оборотень играет с жизнями ни в чем не повинных людей, Рю будет играть с его.
- Ах, Роу, - кицунэ аккуратно провела пальцами по тонкой шее юноши, - Ты сидел на привязи? В клетке? Над тобой издевались? Ставили эксперименты? Никем не любимый крошка оборотень. Бедное, бедное дитя…
  Рю перестала ласково улыбаться и снова наклонила голову юноши к себе, но уже не нежно, с силой, не без труда сдерживаясь, чтобы не впиться когтями в бледную кожу: «Сколько тебе было, когда ты впервые убил человека?» - Ханафуда прижалась губами к уху Роу, - «Тебе понравилось? Понравилось это ощущение?»
- Не смей, - Рю вцепилась когтями в бледные щеки, утыкаясь лбом в лоб оборотня, - Не смей, слышишь? Обвинять меня в том, что ты здесь устроил.
  В уголках глаз защипало. Она ничем, ничем не может помочь этому ребенку… Что вообще она может? Бесполезная эгоистичная тварь.
- Эти неоправданные убийства, что ты совершил… Что ты хотел совершить… Зачем? Чтобы проучить меня? Бесчеловечная жестокость не мое решение - твое. Это твой поступок, Роу, понимаешь? Жить с тем, что ты натворил буду не я - будешь ты сам. О, Роу… - по лицу Ханафуды градом катились слезы, - Роу, я хотела бы взять хотя бы часть твоих грехов на себя, но я не могу. Понимаешь? Не могу. Кровь, которую ты пролил сегодня… На твоих руках.
   Рю обняла Дискейна и уткнулась оборотню в грудь: «Прости, прости меня, Роу», - кицунэ с силой прикусила губу, - «…Я уже ничего не смогу сделать для тебя»

0

23

Он молча стоял, не двигаясь и не отвечая. Но впечатление что «что-то было не так» не покидало его. В его объятиях рыдала лисица, правильно ли он поступил? Наверняка он не знал, но то что было вокруг – было наглядным примером того, как не нужно распоряжаться силой. Хоть он был молод и глуп – но он не был жестоким. То, что его окружало, ничто иное как последствие его собственных проблем, которые он присвоил этой девочке. И теперь она плакала. Из-за него. Но почему то он улыбался, сжав руку Рю. Он сказал привычным, теплым голосом, - Я не жалею о том, что произошло со мной, и то что я сделал сейчас. И я не настолько жалок, чтобы ты меня жалела, но все же, ты просто лисица. – И он улыбнулся, ему стало намного легче, и существо сзади было теплое, не та холодная,…а вновь теплая Рю. Он повернулся к ней, и вытер ее слезы и кровь с лица.
- Все, все хватит, это уже в прошлом, - он действительно не сожалел о случившемся, но был уверен, что все это – к лучшему.
- Но даже после произошедшего, всегда можно построить вновь, разрушенное, и начать все с начала, попросив прощения. Но в этот раз, я не хочу чтобы ты плакала, или подобным глупым образом ранила себя. – он нагнулся и посмотрел на царапины на ногах лисицы, осмотрел руки, покачав головой он очень аккуратно взял ее на руки, и понес в дом, в дом к Бобу.
- Эй, можете открыть дверь! У меня раненная! Очень прошу! – но ответом была тишина. Роу не хотел ждать, и просто выбил дверь. Посередине комнаты, было странное зрелище, раненный Боб, который, похоже, был бес сознания, и лишившаяся сил его жена, которая спала, обняв детей. Юноша прошел мимо них, и посадил лису в ближайшее кресло, строго запретив, говорить, дышать, ходить, двигаться, делать, что либо из вышеперечисленного или думать об этом. Походив по дому, он нашел аптечку, где были так же ветеринарные принадлежности, для лечения или зашивания ран. Сначала он подошел к Бобу, который таки продрал глаза, и смотрел на молодого человека, который был весь в крови.  Роу улыбнулся, и шепотом попросил Боба не двигаться. Тот лишь устало кивнул головой. Порывшись, мальчик нашел бинты и вату. Так же он искал нечто вроде перекиси, но нашел лишь спирт, чистый спирт. Времени  не было, он щедро полил протяжную рану на  правой, а затем и левой ноге, наложив правильную и аккуратную повязку. Ногу сон так же прощупал, но обнаружил, что перелома голени со смещением обломков у него не наблюдается, тут скорее имел дело вывих, но это было не менее опасно для Боба.  Роу нахмурился: - Сейчас будет немного больно, терпи или разбудишь их, - он посмотрел в сторону спящих домочадцев. И резко, сильным движением вправил кость туда, где по его мнению она должна была находиться. Конечно Бобу было больно, но он все стерпел, Роу подошел к табуретке, и поднял ее. Осмотрев ее он кивнул головой и выломал четыре ножки, две из которых он тут же привязал к ноге фермера, тем самым зафиксировав ее в одном положении.  – Ногой не двигать.  Другие две ножки он предварительно разломав занялся рукой Боба. Прощупав место перелома, он не нашел там ничего страшного, и зафиксировав руку, обвязал ее частями ножек.  Запретив двигаться Бобу.
- Запомни, несколько твоих неверных движений в ближайшие пару месяцев, и можешь распрощаться не только со своим успешным выздоровлением, но и с работой на это ферме. На детях и женщине повреждений не было, он их не трогал. Просто подошел к Рю, которая пыталась что-либо возразить, но взгляд Роу не принимал помощи, он отлично понимал что происходит, и это лично его желание. – Посиди еще немного, - мягко проговорил он девушке, и вышел. Вернулся он через несколько минут с двумя ведрами чистой холодной, и горячей воды, а так же полотенцами.  Он крайне аккуратно, так же сначала промыл горячей водой от грязи, а затем холодной водой от боли, которая возможно еще испытывала девушка от ран на руках и ногах. Наконец закончив все свои действия, он забрал воду и ушел. Вернувшись он поставил перед ней небольшой тазик, с теплой водой. – Негоже лисам, ходить с таким заплаканным лицом. – Посмотрев на Боба, он улыбнулся, тот тоже спал.
-Сегодня достаточно странный день, Рю. – юноша выпрямившись смотрел за окно, и страшную картину, которая там была.
- Но отнюдь не самый плохой, ведь все что не делается, все к лучшему. Отдыхай, в доме своего врага. А я займусь исправлением своих ошибок. Открыв дверь ,он вышел вон.
Оглянувшись он  вздохнул, мимолетная слабость и подавленность, и вот к чему это все привело. Но что сделано, то сделано. Обладая своей силой, он мог не только разрушать, но и созидать. И он начал работу. Поваленный забор возвратился на свое место, кровь исчезла с хлева, да и Сам хлев был поправлен. Фермер Боб видимо тоже задумал реконструкцию, и много досок лежало рядом с хлевом. Вооружившись большим ножом, Роу разделал всех животных, которых можно было разделать, аккуратно сложив отдельно мясо и потроха. Поправив вольеры и вообще все, что требовало на его взгляд «поправки». Для обычно человека, эта работа могла длиться, несколько дней, он управился на 2 часа. Сложив, разложив все отдельно. Но его план был отнюдь не закончен. У него были деньги, те самые, которые он украл. И их было достаточно много, чтобы купить новых животных примерно на 10 таких Ферм. Он ухмыльнулся.  Все-таки, не зря это все произошло. И сейчас, он считал себя счастливым? Нет, но радостным. Ничего не говоря. Он еще раз осмотрелся, убрал ли он за собой все, что натворил? Все ли крепко держится, и что еще требует его внимания. Удовлетворенно усмехнувшись, он почувствовал себя, чуть ли не королем мира, мысленно благодаря человека, который дал ему свои труды об анатомии.  – Ну что ж, теперь думаю оставить все, как есть, со временем все вернется в свое русло. Перепрыгнув через забор, он уселся возле нового курятника. По иронии судьбы, здесь все началось и все закончилось, и одновременно начиналось.

0

24

...
   Ее выпотрошили. Безжалостно, хладнокровно выпотрошили. Ткнули мордой в лужу крови, мол, смотри, что ты наделала и… Приласкали? По-своему, конечно, но как факт. Проявили участие, даже заботу… Это убивало.
   Рю безучастно наблюдала за передвижениями оборотня. Смотреть на Боба и его семью не было сил. Лисица не чувствовала себя виноватой… Дела обстояли  гораздо хуже. Ханафуда ощущала себя полноправной соучастницей преступления, хотя не сделала ничего. Не задушила ни одной курицы, не распотрошила ни одного теленка, не убила ни одной собаки. Она не сделала ничего плохого, кроме разве что, оказавшись не в том месте не в том время, приняла неправильное решение. Хотя, кто скажет наверняка, какое решение было бы «правильным»? Кицунэ прикрыла глаза.
   Очнулась Рю, когда Роу принес ведра с водой. Юноша очень аккуратно промыл ее раны и… Ушел. Правда, буквально через минуту вернулся, но уже с металлическим тазом, обронив что-то про заплаканное лицо. Ханафуда рефлекторно мотнула головой, не поднимая взгляда. Смотреть на оборотня не хотелось. Вообще не хотелось никуда смотреть… Безграничная и бесконечная тьма – единственное, от чего сейчас кицунэ не смогла бы отказаться. Рю зажмурилась и одним движением засунула голову в таз.
- Если бы все было так просто, - … но Роу вышел, не услышав тихого голоса лисицы.
    Оставшись наедине с Бобом и его семьей, кицунэ печально улыбнулась. Меньшее, что она могла сделать – обратить все произошедшее в кошмар. Перемешав реальности этих людей, забрать хотя бы толику страха, который в них вселила кровожадная пантера. Рю медленно подошла к Бобу и, разбудив, помогла добраться до дивана. Ханафуда коснулась морщинистого лба холодными пальцами. Уже через секунду мужчина крепко спал.
    Проделав тоже самое с остальными членами некогда фермерской семьи, лисица прижала руки к лицу. Боги, как же она бесполезна… запудрить мозги – единственное, на что она способна. Хотя нет, «сбегает» Рю куда искуснее.

   Прошло несколько часов, прежде чем Ханафуда решилась выйти к оборотню. Она не знала, что говорить и как на него смотреть. Внутри, в груди, не было ничего – зияющая пустота. Слова не складывались даже в голове… Да, и что она могла ему сказать?
   Пока кицунэ прочищала мозги семейству Боба, Роу «исправлял собственные ошибки». Починить курятник, убрать кровь и распотрошить скот… слабовато. То, что он сделал, куда ужаснее, куда животное. Простой перестановкой не искупить слез, которые пролила жена Боба, не вернуть фермеру его собак, не избавить детей от кошмаров, которые долгие годы будут преследовать их по ночам. Раны, которые Роу нанес этой семье затянуться еще очень нескоро… если вообще когда-нибудь затянутся.
  Рю нашла оборотня у курятника, где все и началось. При солнечном свете место казалось куда более зловещим, ежели под покровом тьмы. Ставшая уже привычной улыбка на лице юноши заставила Ханафуду на несколько секунд замереть… Как… Как после всего того, что он сделал, он может улыбаться? Так улыбаться.
- Знаешь, я завидую тебе, - спокойно, ровно и без грамма эмоций,  - Ты чудовищно поступил с человеком, который не сделал тебе ничего плохого… без видимой на то причины. Просто так. Ты его чуть не убил… Но, починив курятник и  убрав с земли кровь, снова спокоен. Даже улыбаешься. Ты рад? Рад, что все так закончилось? Думаешь, вправленной ноги и ласковой улыбки достаточно? Или денег? Думаешь, деньги все исправят? Ты доволен… Доволен собой? «Что сделано, то сделано! Я буду жить дальше»
  Не дожидаясь ответа, Ханафуда уткнулась носом в ухо Роу, обнимая тонкую шею руками: «Господи… Неужели ты действительно не понимаешь?»
- Ты можешь отстроить Бобу новую ферму, но тяжесть от того, что ты сделал, не станет меньше. Никогда - Рю аккуратно коснулась губами щеки оборотня, - Береги себя.
   Растянув маленькие пуговицы, девушка стянула с себя окровавленное платье. Скомкав ткань и широко улыбаясь, кицунэ всунула одежку юноше в руки: «Сувенирчик… На память»
Обойдя забор, Ханафуда остановилась и, не оборачиваясь, очень тихо проговорила: «То, что ты сказал мне… Про мою кончину и горе, которое она принесет людям»
- Никого нет, Роу, - кицунэ подняла голову, жмурясь утреннему солнцу, -А если бы и был... Я же просто лиса, помнишь? Двести лет одиночества.
   Ханафуда обернулась: «До встречи», - порыв холодного ветра растрепал черные волосы, кицунэ широко улыбнулась.
  Рю сорвалась с места, на бегу принимая облик лисы. Небольшое рыжее пятно нырнуло под тяжеленную балку забора и исчезло в лесной чаще.
   Это была чертовски длинная ночь.
И слава Богу… Она наконец закончилась.

Отредактировано Ryu (2011-04-22 23:03:09)

0


Вы здесь » Школа «Колыбель Стихий» » Исторические метки » Курам на смех?