Школа «Колыбель Стихий»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Школа «Колыбель Стихий» » Захоронения тем » Комната Ирви.(Преподавателя темной магии.)


Комната Ирви.(Преподавателя темной магии.)

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

Когда его слегка затуманенному слезой взору предстало ее лицо, когда он осмелился посмотреть ей в глаза, когда она смахнула его слезинку и размазала ее по своим губам, он понял что обречен. Теперь для него все стало ясно. Не надо было больше ни о чем думать или что то делать. Он больше не искал оправданий, не думал как ему быть. Решение было очевидным, пусть оно и казалось ему жестоким. Мысли все еще плясали в голове, то и дело сменяя одна другую. Выловить хотя бы одну в которой были бы хоть немного стоящие идеи не получалось ни как. Он не улавливал их, все было как в дымке. Зато его сердце говорило с ним. Он даже не подозревал что так бывает. Это были не слова. А образы. Вот оно говорит ему крепче прижать ее к груди, вот уже он подчиняясь его приказу нежно касается ее носика своим. И нежно трется как щенок. Ему было все равно как он сейчас выглядит, поверит ли она ему, или что их могут застать так вдвоем. Он уже все решил для себя. Он ни за что не отпустит ее.
- Кэсс, - его голос дрожал как будто он боялся чего то, он старался смотреть ей в глаза, но так близко к ее лицу это выглядело очень забавно. Его губы стали собирать ее слезинки. - Кэсс, не плачь... Я люблю тебя... И ни за что не отпущу...
Ему стало очень жарко и душно от своих слов, волосы стали дыбом. Стоит ли сказать что он сам не ожидал такого? Но отказываться от них он не хотел, все было так. Он радостно улыбнулся, как прежде по детски. Его сердце все так же стучало в груди как будто забивая сваи. Но уже от радости. Он не боялся ее ответа. Его любви было ему достаточно. Все было слишком, слишком быстро. И оттого весьма заманчиво. Почему ему так хотелось быть с ней? Просто быть рядом, заботиться и лелеять? Почему ее губы все так же манят его? Почему она кажется ему самой богиней любви? Он был пьян от ее чувств.
Он сделал пару шагов и сел на кровать все еще держа ее на руках. Теперь когда он сидела  у него на коленях, он мог погладить ее лицо, нежно вытирая ладошкой ее слезы. Он чувствовал как желание наполняет его тело, каждую клеточку. Как он хочет расцеловать ее всю, покрыть поцелуями каждый сантиметр ее кожи. Он с любовью посмотрел в ее глаза со скромной улыбкой на глазах. Вид у него был счастливый. Он немного стыдился что ему радостно, когда она плачет у него на руках, но он не мог заставить себя горевать. Он приблизился к ее лицу собираясь поцеловать ее теплые и такие нежные губы.
- Кэсс, подари мне еще один поцелуй?

0

22

Она продолжала беззвучно плакать, крепко закрыв глаза. Она, наверное, мазохистка. Но ей до боли приятны его прикосновения, то, как он держит ее на руках, хотя вот-вот отпустит. Даже его молчание приятно, лишь слышится тяжелое дыхание, сообщающее, что он все еще рядом, что он здесь, никуда не ушел, не испарился, не исчез.
А вот у нее, видимо, начались уже галлюцинации. Он ведь не мог после тех слов, коснуться ее лица? Она приоткрыла глаза, боясь спугнуть марево. Стена слез загородила весь обзор, лишь темный силуэт совсем близко и нежное прикосновение, от которого по всему телу пронесся мгновений холод, а потом обдало кипятком. Это его прикосновения. Это все еще он. Ей не показалось. Он продолжает держать ее на руках, так бережно и нежно, словно, боится уронить. И от этого его объятия еще бесценнее, еще слаще, еще желаннее.
- Кэсс, - какой-то тихий шепот, будто дребезжит в окнах ветер, словно, и не он говорит, не Ирвидо, потому что до такой степени волноваться нельзя. Да и чего ему волноваться? Тому, что он ее сейчас отпустит? Ах, да… Она же такая, что еще и грохнуться может. Ну, вот, обременила собственным телом, в то время как хотела его подарить, как нечто бесконечно драгоценное, хотя бы ей.
Мягкие прикосновения обожгли своей неожиданностью и нежданностью. Но это без сомнения его губы, такие мягкие, такие горячие и в тоже время так алчно зовущие ее. Но она должна сдерживаться. Она не имеет никаких прав на этого человека, но пусть их уединение продлиться еще немного, хотя бы чуть-чуть.
- Кэсс, не плачь...
Из его уст слова звучат так просто, так безумно просто, что хочется заплакать еще сильней. Ведь она не в состоянии, даже когда он вот так держит ее, а она продолжает, как маленький ребенок, жаться у него на руках. Он несет неподвластный для нее страх другим существам. Почему же ей, Кид, он несет такое безграничное доверие и покой? Почему с ним ей спокойно? Какая разница, что подумают другие? Она ведь с ним. Сейчас с ним, и не будет плакать, если он так просит.
Заставляя себе, Кэссиди сглотнула в очередной раз подступивший ком, слабо кивнула и попыталась успокоиться. Вытирать слезы собственной рукой не понадобилась. Его губы продолжать собирать ее слезы, как будто росу с лепестком в утреннем тумане. Это было так приятно, что в этих ощущениях захотелось раствориться до конца, безотказно, бездумно.
- Я люблю тебя... И ни за что не отпущу...
В ту же секунду ручка метнулась и легонько ударила его по груди, а потом безжизненно, словно, той силы, которая побудила ее к этому, уже не было, медленно сползла вдоль, обратно туда, поближе к сердцу, которое вот-вот лопнет.
- Не ври мне… - тихо прошептала она, поджав губы. Она знала, что он уйдет, что бросит ее, что не сможет быть рядом, зачем только делать ей больно? – Не ври мне, слышишь? – ее голос звучит до одури хрипло, посажено, будто она при смерти. – Только не это… Я не выдержу… - так же слабо произносит ее голос и замолкает.
Кэссиди сама удивлена, откуда у нее нашлось силы для такого эмоционального толчка, ведь сейчас, внутри, от постоянных прикосновений и в тоже время осознания неизбежной разлуки, все пылает, замерзая в холоде. Странное сочетание, но Кид относится, как раз к людям такого типа, у которых внутри все возможно.
Она не заметила, как они переместились к кровати, только почувствовала легкое головокружение, потому что ее насильно посадили. Да, конечно, ведь ей так скоро нужно уходить, а она, дурочка, и забыла, вновь задремав у него на руках. Кэссиди стоило немалых усилий открыть глаза в наступившем молчании. Она все еще боялась, но этот страх понемногу начал придавать ей сил. Когда тебя зажимают в угол, действует принцип пружины – ты собираешься с духом и даешь отпор, неважно, каков будет итог. Главное найти силы. Вот и Кид. Она уже понемногу могла держаться, более уверенно фокусируя взгляд на его лице, которое светиться, как лампочка Ильича. Ее же бровки хмурой дугой собираются на переносице. Неожиданное приближение его лица, а ее руки упираются ему в грудь, запрещая сократить расстояние, в то время как ее, так и тянет сделать это.
- Кэсс, подари мне еще один поцелуй?
Эта мысль давно жгла ее мозг, а он сам просит, так просто, так легко. У него вообще, видимо, все легко и просто. Что это? Обида? Да, наверное, это обида. Но она не может сказать «нет» собственным желаниям, которые, пусть так ненадолго, но все же сливаются воедино с его просьбами и, быть может, желаниями. Она убрала руку, кладя похолодевшие ладони ему на грудь, ощущая, как по нему тут же пробежала дрожь, а руки понемногу согреваются. Посмотрев ему в глаза, она лишь слабо улыбнулась, приблизилась и неуверенно коснулась его губ своими. Глаза закрылись, а брови снова сжались как-то болезненно, ведь она снова ощутила эту мучительную истому, растекающуюся лавой по всему телу. От нее так больно, но при этом так мучительно приятно. От подобного осознания ее поцелуи становятся немного настойчивее, словно, жаждут ответа, реакции на себя, в тоже время слегка покусывая нижнюю губу.

Отредактировано Cassidy (2010-05-10 19:13:22)

+1

23

- Не ври мне… - И слабый удар в грудь. Он знал что виноват перед ней, его это терзало, но это было не важно пока она с ним. Все не важно.
– Не ври мне, слышишь? Только не это… Я не выдержу… - Ее голос почему то рождал в его мыслях образ маленького пушистого зверька, которого хозяева забыли, но скоро вернулись. Все рады встрече, но обида не прошла. И очень грустно. Грустно оттого что все боялись что что то может случиться и переживали. Это теплая грусть, она рождает много заботы и ласки. Ее приход означает что теперь все будет хорошо. Скоро все изменится будет даже лучше, чем раньше. Это глупое чувство все познают еще в детстве, когда про них забывают родители и вернувшись в искупление своей вины делают приятные глупости для своих любимых отпрысков. Ирви лишь успокаивающе погладил ее по волосам.
- Ты выдержишь. Ведь я теперь всегда буду рядом. Он старается сказать это как можно искреннее, сам он уже почти в это верит. Желание всегда быть рядом с ней, сдувать с нее пылинки и устранять препятствия с ее дороги. Это кажется ему таким заманчивым, ровно настолько, насколько ее губы манят его. Так же как ему хочется ласкать ее кожу. Так же как ему хочется услышать что она его любит.
И еще один поцелуй. Такой же нежный и горячий. Но сейчас, он чувствует не только вкус ее сладких губ, не только тепло ее тела под своими руками обнимающими ее. Но и ее желание. Он чувствует ее настойчивость в поцелуе, тягу их тел друг к другую. Ее ладони на груди, такие холодные кажутся ему очень соблазнительными. Вся она становится для него как запретный плод. Он не замечает как осторожно кладет ее на кровать, ни на мгновение не отрываясь от ее губ. Все более жадно вкушая их. Все еще придерживая ее за талию рукой, он гладит ее ножку от коленки и выше. Едва едва задевая ее пальчиками, о тех самых пор пока не упрется в край ее платья, там рука не надолго замирает и, нерешительно, как бы стесняясь, забирается под одежду. Он гладит ее еще немного выше, каждое касание заводит его, мысли уже давно разбежались, руки и весь он дрожит в предвкушении каждого ее касания, каждого робкого или страстного поцелуя. Желание доставить ей удовольствие, вот что заставляло его сердце биться быстрее чем когда либо раньше. Он не просто хотел близости их тел. Он хотел ее любви. Его терзали ощущения ее тела, что он слегка прижал своим. Ему хотелось уже покончить с прелюдиями и насладиться ее телом, он уже представлял ее нагое тело в его объятьях, ее счастливое лицо и сладкие стоны мук-наслаждений. Но ему хотелось оттянуть этот момент. Подольше насладиться моментом, когда они уже вместе, но еще не так близко как им хочется. Это тянущее ощущение что сводит с ума. Эти огненные следы от прикосновений. Когда кажется что глаза не нужны. Ты чувствуешь всем телом, кожей, губами. Это напоминает тебе пытку, которой хочется как наслаждаться, так и закончить ее поскорее. Утолив голод который она разжигает.

0

24

- Ты выдержишь.
Опять. Он говорит это с такой простотой в голосе, что она готова поверить. Да, да. Почти готова. Вот-вот, и голова пойдет по кругу, а она забудет все, только одно обещание данное ему, что она выдержит – и больше ничего. Следовать той цели, которую она поставила, исполнять данное ему слово. Смысл жизни? Почему бы и нет. Чего стоят его прикосновения, такие теплые и ласковые, что хочется превратиться в рукоять меча Венца. Ведь своим Клеймором он бесценно дорожит, и когда он убивает противников, они не просто меч и хозяин, они едины. Как она сейчас с Венцом. Ну, может не совсем так…
- Ведь я теперь всегда буду рядом, - она подняла на него свои зеленые глаза и попыталась заглянуть в душу.
Получилось ли? Но казалось, что Ирвидо сам верит в то, что говорит. Он так заботливо гладит ее по волосам, что она опять испытывает это странное чувство. Когда же она сможет наслаждаться его прикосновениями открыто? Без легкого недомогания по всему телу? Такому сладкому, и все же болезненному? Хочется сказать что нибудь, что-то, что так же согрело бы Венца, как его ласка к ней. Любовь ли? А разве такое бывает? Но влечение нестерпимо, особенно сейчас, когда он так жарко целует ее.
- Конечно, будешь, я тебя сама уже никуда не отпущу, - разомкнув уста, проговорила Кэссиди горячим дыханием прямо ему в ухо, - не сегодня. Не сейчас, нет, ты никуда не денешься, - закончила она, потершись щекой, а губами нежно захватывая мочку уха и тут же ее отпуская.
Когда Ирвидо опять приподнялся с ней, Кэссиди по наитию обвила его пояс ногами, скрестив их в щиколотках у него за спиной, а руками обхватив шею. Этот маленький поступок для самой Кид значило проявление чувства собственности. Мое. Никому не отдам, руками не трогать – злая хозяйка. Называйте, как хотите. Как кому удобней, смысл от того не меняется. Пусть их чувства запретны, находятся под строгим табу, но от этого они кажутся еще таинственнее. Маленькая тайна только для них двоих. Никто больше о ней не узнает. Кэссиди прикусила губу, лукаво улыбаясь самой себе. Странное ощущение испытывала эта юная люди, мало что знающая о понятии секса. Звучит то оно, конечно, пошло и приятно смакуется на губах, но что оно собой представляет?
Его прикосновения были дразнящими именно своей мимолетностью, что заставляло Кэсс испытывать самую разную гамму чувств – от обиды до сладкого искушения. Вообще, всё, что сейчас испытывала Кэссиди, можно было описать словами «сладко» и «зазывно». Она на секунду отвлеклась от изучения новых ощущений, прислушиваясь к тишине за дверью. Припоминая, что Ирвидо закрыл за ней дверь на ключ, она немного успокоилась, вновь погружаясь в свои эмоции. Его теплые руки уже успели забраться к ней под платье, от чего по лицу пробежала лукавая улыбка. Кид закусила губу, руками блуждая по торсу, плечам, пальчики забрались в длинные волосы и запуталась там, приблизив его лицо к своему. Она снова посмотрела ему в глаза и улыбнулась, после чего поцеловала в подбородок, щеку, провела губами по линии скулы, вниз, под подбородок, где кожа на шее такая нежная, и бешено бьется сонная артерия, потому что сердце Венца отбивает чечетку. Сердце самой Кид сейчас находилось, будто, в руках ее учителя. Новое движение, очередная ласка, вот он снова пробежал пальцами по такой восприимчиво разгорячено коже, а уста ее приоткрылись в шумном выдохе.
Тут же она ощутила, что ее прижали к кровати, потому что Ирвидо буквально лег на нее, не до конца вжимая в кровать, и тут же новые чувства ударили в голову, забились в мозгу, как дикие звери. Да, ее поймали, ей уже никуда не деться, и ничто не спасет ее.
Господи, да я же мазохистка, появилась и тут же затерялась глупая мысль, имеющая под собой не абы какую сильную почву.
Ладони такие нежные, ласковые, но хочется буквально, чтобы он взял ее всю, сразу, в одно мгновение, и время ожидания вновь приносит эти мучительные сладкие ощущения, которых Кид раньше не испытывала. Какие бабочки в животе? Тут же целый вулкан, проснувшийся после долгой спячки. Слишком оживленно Кэссиди откликается на каждое его прикосновение. Слишком хорошо, слишком приятно.
Кэссиди приподнялась на локтях, отодвигаясь чуть назад, к изголовью, и поманила Венца за собой. После того, как парень приблизился, она снова легла на спину, желая в очередной раз быть придавленной его телом, таким сильным, властным, которому она не сможет сопротивляться. Ножки она уже удобно умостила на его бедрах, а руки своими холодными пальчиками поглаживают его спину, иногда цепляя ноготками и оставляя чуть заметные следы на коже. По его выражению лица она видит, что ему нравится, и ощущение того, что она делает ему приятно, удваивают ее собственные эмоции. А губы вновь тянуться к его губам, словно, уже успели истосковаться, соскучиться. Нет, они тянуться за новой дозой, подпиткой, новыми ощущениями, ведь каждое его прикосновение, поцелуй, взгляд отзываются тысячами сладких откликов в ее душе и теле, которое рвется к нему навстречу…

Отредактировано Cassidy (2010-05-10 23:36:44)

0

25

Много ли счастья ждет впереди влюбленных? Какой же это сложный вопрос. Будет ли им хорошо вместе? Или они не смогут друг без друга совсем? Все это так волнует влюбленные сердца, правда только не в тот момент когда они упиваясь ласками друг друга стремятся слиться в порыве страсти. Когда порочные желания затмевают разум, только сладкие, пьянящие ощущения разгоряченного тела рядом, доводящие до легкого безумия.
Ирви уже пылал страстью, а похоть легко читалась в его расширенных зрачках. Он не отрывал взгляда от объекта своего вожделения. Сейчас для него она была как невыносимо горячий шоколад. Который едва заденешь обжигает твое тело прямо до самого сердца, отдаваясь сладостным зовом где то внизу живота. На мгновение он замер. Нет не от того что ему что-то не понравилось или он вдруг вспомнил нечто важное. Он немного отстранился от нее и с задумчивым видом оголил ее левое плечико, затем плавно расплылся в хищной улыбке.
- Похоже я сделал ужасную вещь... Я разбил сердца всем парням этой  "Колыбели". Самая красивая и желанная студентка всех факультетов уже в моих объятьях...
Он сделал это затем чтобы запомнить ее такой как сейчас. Такой беззаботной и такой... восхитительной? Он терялся в словах. Глядя на нее он мог просто утопать в ее глазах, и расплываться в счастливой улыбке безостановочна сыпля на нее комплименты, ради одного ее теплого взгляда. Сейчас же на него смотрели глаза полные тяги к нему. Он не знал чего в них больше. Страсти, преданности, любви или просто тяги к приключениям. А может все это был даже тонкий расчет? Не важно... он был счастлив. Ее пухленькие губки слегка едва едва приоткрыты, ровно настолько чтобы падающий на них свет солнца делал их полупрозрачными и ярко горящими алым. На щеках ее горел румянец, смущения и страсти. А глаза, ах как же они ему нравились... Он были прикованы к нему, в них уже читалась тоска и немного обиды что он так далеко от нее, когда она уже соскучилась. В них легкая растерянность от его действий и пока еще немного робкое желание потянуться за ним, или что более вероятно утянуть его в себе. Ее оголенное плечико лишь дополняет образ просто неземного очарования. И вот она делает самое страшное... Она дразняще прикусывает свою нижнюю губу. Он невольно кусает свою. Просто потому что заворожен ей. Тут же он резко кидается к ней, но не забывая быть осторожным с ней, жадно находит ее сладкие спелые губы и страстно смакует их в своих губах. Как бы говоря ей что он тоже скучал, пока был так далеко от нее. Новый прилив крови. Он накатывает на охотника так неожиданно что он рефлекторно, повинуясь желанию своего тела, его тяги к ней прижимается своим тазом к ее, плотно и сильно. Это лишь больше подталкивает его прекратить эти глупые игры и насладиться главным блюдом этого вечера. Наверняка от его невольных действий она ощутила его возбуждение, его желание сорвать с нее все лишнее и упиваться их близостью. Он тихо, но грозно зарычал, покусывая ее ушко. Затем его губы стали целовать ее шею, вот они уже коснулись ее ключицы. Дальше жертвой его горящих огнем губ стало ее плечо, а потом... Он ловко как большой кот отпрянул от нее и немного приподнял ее платье, стал целовать ее животик, почти от самых ребер. Иногда жадно припадая губами, иногда едва касаясь. Урча, от упоения ее кожей и ее невольными реакциями ее нежной кожи на его пылкие губы, Ирви добрался до пупка. Его горячий язык стал кружить вокруг него, оставляя после себя холодок на коже. Его руки уже  понемногу текли ладонями по ее бедрам, подбираясь к ее белью и стягивая его. А губы неумолимо шагали оставляя горящие следы на ее коже все ниже. Каждый шаг был шагом к краю бездны, бездны в которою Ирви собирался утащить Кэсс с головой. он уже почти добрался до цели своего путешествия оставалось каких то пару сантиметров. И вот уже его губы должны сделать, то после чего уже не будет возврата. После чего мир разделится на "мы" и все остальное. Но  секунда прошла, он казалась целым часом и ничего не произошло, еще одна медлительно ушла в прошлое и вновь ничего. И лишь третья накрыла девушку бурей ощущений, горячих, страстных и неизбежных ласк. Он властно держал ее бедра и дарил ей поцелуй за поцелуем, ему хотелось замучить ее страстной пыткой, услышать ее мольбы о пощаде. Ее учащенное дыхание. иногда он нежно прикусывал ее кожу, ровно настолько чтобы она чувствовала что он играет ей как захочет. Но больно не будет. Будет только тягучее море бесконечных наслаждений. Он сам наслаждался своими действиями. Правда понемногу ему захотелось стать с ней грубым, даже немного жестоким. Не всерьез, но так чтобы насладиться своей властью, хотя ему самую малость было страшно обидеть ее. Где далеко на грани сознания, так что он этого даже сам не замечал...

+1

26

Его глаза горели в наступившей темноте. Кажется, именно так выглядят хищники, когда они на охоте. Его взгляд пылает безумием, в котором Кэсс сгорает так скоро и быстро, но все равно ощущает приятный сгусток, который сначала был в сердце, потом переместился в голову, запутывая все мысли, а теперь, преодолев солнечное сплетение, толчками шел вниз живота.
Стоило Венцу отстраниться и окинуть Кид оценивающим взглядом, перед этим обжигающими прикосновениями оголив ее плечо, как она тут же ощутила озноб, будто от ломки, который распространялся в ней с неуловимой скоростью, да так, что глаза ее выросли в размерах. Мысль, что он собрался уйти, снова проснулась и окатила девушку ледяной волной ужаса. Но его наглая и такая манящая ухмылка приободрила и даже успокоила ее, а прозвучавшие в тишине слова лишь в ответ заставили улыбнуться.
- Похоже, я сделал ужасную вещь... Я разбил сердца всем парням этой  "Колыбели". Самая красивая и желанная студентка всех факультетов уже в моих объятьях...
Густой румянец тут же ударил с новой силой, придавая лицу наивное ребячество, а глазам неповторимый блеск.
- Ты преувеличиваешь, - пробормотала она, после чего завалилась на спину, так как разъяренный Ирвидо буквально накинулся на нее, как дикий зверь.
И ей нравилось ощущать себя жертвой. Такой беззащитной, но уверенной в том, что ее не обидят, не тронут, а только помогут разобраться, что к чему. Пусть манера обучения и будет далека от понятия «толерантный» и «послушный». Нет, господин преподаватель далеко не такой. Ему приходиться быть тем, кем он не является. Вся эта напускная вежливость, учтивость, ехидная улыбка, замаскированная в полный уважения взгляд. Кто знал его настоящего? Охотника до мозга костей? Властелина оружия? Такого же хищника, немногим отличающегося от тех, за кем он охотился? Вряд ли их было много, а кто и был, уже давно канули в Лету, прозябая в деревянных ящиках в земле. Сейчас он был с ней. И никто ей не был нужен, так как был нужен он. При этом она хотела заставить его желать ее так же сильно, как и она сейчас хочет его. Только в своем желании она не знала нужных рычагов и точек. А он похоже знал. Его горячие губы странно действовали на Кэсс. Раньше она такого не испытывала, и голова шла кругом, даря сладкий вкус наслаждения. Да, этот учитель преподаст ей самый настоящий урок, лекции которого надолго останутся с ней.
Когда он стал изучать ее тело губами, Кид широко распахнула глаза, почувствовав, как сердце вдруг с необузданной скоростью забилось в сладкой истоме прямо о клетку ребер. Было больно и в тоже время мучительно приятно. У него такие до одури горячие губы.
Это невыносимо… закусывая в улыбке губу, подумала Кэссиди, а когда поняла, что осталась без верхней одежды, так же как и без нижней, опешивши, приподнялась на локтях.
В ту же секунду по телу пробежала странная дрожь, а голова закружилась. Его руки легли на ее бедра, второй волной подкосив локти, на которые она опиралась. Третья же волна смела ее подчистую. Внизу, под покровительством губ и языка Ирвидо распускался новый цветок, приносящий самую разную гамму новых ощущений, от которых тоненькие пальчики Кэсс сжали простыни, пока не побелели от боли, а спина выгнулась дугой. Глаза ее плотно сомкнулись, а с припухших губ слетел сладкий, тихий, но долгий стон. Она заметалась по кровати робко, не отдавая себе отчета в том, что происходит. Она вообще с трудом осознавала, что случилось, но ей хотелось еще.
С трудом приподнимаясь на дрожащих руках, она потянулась к нему. Она руками обвила его шею, ногами - пояс, и потащила к себе. Пришлось очень хорошо потрудиться, чтобы оказаться сверху этого силача, но вот он уже уложен на обе лопатки, а она склонилась к нему, заглянула в глаза и, не дожидаясь очередных объятий, прильнула к губам. Ей так нравился вкус его губ. Он был таким особенным, неповторимым. Их мягкость необычно сочеталась с грубостью его образа. И ей хотелось показать, что она тоже может заправлять этой лавкой. Пусть и не с таким мастерством, как и он. В конце концов, она бродит по этой земле в несколько раз меньше отведенного ему и прожитого им срока. Пусть делает скидку.
Отрываясь от губ, она вдохнула аромат его кожи, касаясь разгоряченными губами скул и щек, покусывая мочку уха, и шепча какие-то несвойственные ее характеру слова, полные пылкого смысла и безумного желания: взять ее здесь и сейчас, иначе она сойдет с ума, и сгорит в том пламене, что уже успел разгореться. Тем временем, ее руки уже скользили по его торсу, куда следом устремились и губы. Мягкая и нежная кожа шеи, которую она, не удержавшись, даже укусила, оставляя розовые следы, ключица, грудь. Ладони сжали его плечи, оставляя следы, а язычок скользнул по соску. Она тут же ощутила, как сердце его пропустило удар, лишь лукаво при этом улыбаясь. Губами коснулась одного, водя по нему кончиком языка, пальцами тем временем безжалостно играясь с другим. Она не имела понятия, что из этого выйдет, но ей нравилось делать это. Покрывая его грудь поцелуями, и возвращаясь к лицу, к губам, она снова взглянула на него с мольбой.
В конце концов, он здесь учитель. Она лишь студентка. Вот пусть и учит, показывая все на своем примере. А она будет послушно запоминать, и отдавать свой мозг его лекциям. А вот тело и душу только ему, Ирвидо Венцу, больше никому. Да. Сегодня она сможет узнать всю суть существа по имени Феникс. Он сгорает в собственном пламени, возрождаясь из пепла? Сегодня Кэссиди Кид тоже сгорит в этом пламени, она не сомневалась в этом, причем понимала, что один костер уже забрал ее. Дело за главным. Самым приятным.
Очередной поцелуй, нервная дрожь в коленях, а тоненькие пальчики рвутся избавить его от остатков одежды…

+2

27

- Ты преувеличиваешь, - Он немного усмехнулся и расплылся в загадочной улыбке, отведя глаза на несколько долгих секунд в сторону. Вид у него был как у демона искушения. Хитрого, властного и некуда не спешащего, когда жертва уже в твоей власти зачем спешить? Робкий поцелуй. Шепот его губ возле мочки уха.
- Я преуменьшаю...
Время стала сумбурным... оно то ускорялось, то текло мучительно долго. Больше никто из них не хотел оттягивать момент абсолютной страсти. Ирви показалось что он точно знает чего она хочет. Ощущение что он свободно читает ее мысли только больше пьянило его. Хотя наверно это были просто ее слова. Просто они так сильно совпадали с его желаниями, что заставляли их взрываться в голове. Захлестывая его мысли и тело, раз за разом. Она уже потянула его к себе. Он немного шальной от шума крови и мыслей был мягок и податлив. Вот она как скупой собственник обхватила его всеми конечностями, так как будто он собирался убегать. Его ощущения были слишком сильными. Он уже перевозбудился. Он желания немного расслабиться просто закрыл глаза. Правда ничего не вышло. Ее жаркое дыхание, ее пылкие речи, едва едва доносящиеся до его затуманенного ей же сознания, ощущение ее губ на коже, касания ее таких родных пальчиков, все это подстегивало сознание только к одной мысли: почему он еще не взял ее? Жадно, немного грубо и бескомпромиссно? Ирви ощутил что она добралась до его сосков. Может быть они и были чувствительными раньше, но вот сейчас они отзывались на каждое касание так как будто их едва терпимо било током. Он отвечал на каждое ее касание тихим шипением сквозь зубы. Руки его пока просто лежали, ему приходилось прикладывать столько сил чтобы удержать их от действий, он сам не знал почему так делал. Его рот немного приоткрылся. И просящий пощады стон сорвался с его губ, такой тихий, такой стеснительный, что он тут же поспешил закрыть рот. Ему было стыдно, но лишь долю секунды. Она не отпускала его. Его сердце сейчас находилось в руках Кэсс. И она была вольная как бережно хранить его так и безжалостно выкинуть или порвать. И вот он ощутил запретное для всех, кроме единственной для него девушки действие. Она стала стягивать с него трико, под которым уже не было ничего более. Как только она сделала это, он открыл глаза и с бурей в огня в глазах посмотрел на нее. В очередной раз как бы делая фото на память запоминая второй ее образ. Не соблазнительно смущенной, но страстной и немного порочной. Он так  же стянул с нее оставшиеся одежды. И властно, не терпя возражений, но все же не забывая что перед ним самое дорогое что есть в этом мире, он снова оказался сверху. Он деланно был груб. Возможно со стороны даже жесток. Но при этом старался быть бережным. Грубым быть хотел, однако даже в мыслях не хотел сделать ей больно. Он быстро и сумбурно провел ладонями по ее телу, крепко прижимая руки к ней. Как бы говоря что этого теперь уже не ее тело, а его владения. Он продолжал водить горячими ладонями по ее животу, груди, плечам, шее, рукам, бедрам, ягодицам. Вот он прижался к ней телом, но не лег, держа вес на руке и ногах. Свободной рукой он притянул ее к себе за талию. И вот... жар растекся, по его телу. Ощущения тесноты и невыносимого жара ее тела было восхитительно. Он вжался в нее и давая ей время привыкнуть к нему потянулся за ее поцелуем...

0


Вы здесь » Школа «Колыбель Стихий» » Захоронения тем » Комната Ирви.(Преподавателя темной магии.)